- 237 Просмотров
- Обсудить
Глава 3. О сокрушении 1. Авва Антоний говорил: имея пред очами страх Божий, будем всегда помнить о смерти; возненавидим мир и все, что в нем; возненавидим всякое плотское успокоение; отречемся жизни сей, дабы жить для Бога. Будем помнить то, что обещали мы Богу: ибо Он взыщет сего от нас в день суда. Будем алкать, жаждать, наготеть, бодрствовать, плакать, воздыхать в сердце своем; будем испытывать себя, соделались ли мы достойными Бога; возлюбим скорбь, чтобы обрести Бога; презрим плоть, чтобы спасти душу свою. 2. Сказывали об авве Арсении, что во все время жизни своей, сидя за рукоделием, он имел в пазухе платок для утирания слез, падающих из очей его. 3. Брат просил авву Аммона - сказать ему слово. Старец сказал: пойди, имей такие мысли, какие имеют преступники, находясь в тюрьме. Они постоянно спрашивают других: где судья? когда придет он? - и от ожидания его плачут. Так и монах должен непрестанно внимать и обличать душу свою, говоря: увы мне! как я предстану на суд Христов, и чем буду оправдываться пред ним? Если всегда будешь так размышлять, можешь спастись. 4. Авва Евагрий говорил: сидя в келье, собери свой ум, помни о дне смерти; представь тогдашнее разрушение тела, подумай об этом случае; восприими труд; познай суету мира; позаботься о терпении и тщательности, чтобы мог ты постоянно пребывать в состоянии безмолвия и не ослабевать. Вспомни и о положении во аде, и подумай, как пребывают там души! в каком они горьком молчании! или в каком страшном стенании! в каком страхе и мучении! в каком ожидании терпят они непрестанную скорбь душевных и нескончаемых слез! Вспомни также и о дне воскресения и явления своего пред Богом. Вообрази страшный и ужасный оный суд. Представь то, что приготовлено грешникам, - стыд пред богом и Христом Его, пред Ангелами и Архангелами и властями и всеми людьми, (представь) все наказания, - огонь вечный, червь неусыпающий, ад, мрак, ко всему этому скрежет зубов, ужасы, муки. Представь и блага, приготовленные праведникам, общение их с Богом Отцем и христом Его, с Ангелами и Архангелами, со властями и со всем ликом Святых, представь небесное царство и блага его, радость и наслаждение. Приводи себе на память то и другое. Скорби и плач об осуждении грешников, рыдай и о своей душе, страшась, чтобы и тебе не быть с ними; но радуйся, утешайся и веселись о благах, уготованных праведникам. Старайся и сам соделаться их причастником и избегнуть мучений. Смотри, чтоб это никогда не выходило у тебя из памяти, - и будешь ли ты находиться в келье, или где-либо вне оной, не оставляй размышления о сем, чтобы хотя таким образом избежать тебе нечистых и вредных помыслов. 5. Авва Илия сказал: я страшусь трех вещей: именно того, когда душа будет исходить из тела, когда я должен буду предстать Богу, и когда будет произнесено последнее о мне определение. 6. Авва Исаия говорил: пребывающий в безмолвии должен иметь страх Божий, страх своего явления пред Богом, занимающий все его существо; ибо когда грех увлекает сердце человека, то в нем нет еще страха Божия. 7. Авва Петр, ученик аввы Исаии, говорил о нем, что когда я посетил его в болезни и нашел его весьма страждущим, то он, видя мою о нем печаль, сказал мне: что это за страдание, когда есть надежда успокоения! но меня объемлет страх того весьма мрачного времени, если я отвержен буду от лица Божия, и никто уже не явится на помощь мне, и не будет надежды на успокоение. 8. Говорил еще: в другой раз, также пришедши к нему, я нашел его в большей слабости. И он, увидев печаль моего сердца, сказал мне, что в сих страданиях он едва не приблизился к смерти. Должны же мы помнить этот горький час; потому что здравие смертного тела сего не имеет пользы, - тело ищет здравия для того, чтобы удалиться от Бога. И в дереве, когда оно каждодневно поливается, впоследствии сохнет его корень так, что оно не может приносить плода. 9. Авва Петр говорил: когда я спросил его (Исаию): что есть страх Божий? - то он сказал мне: человек, надеющийся на кого-либо, а не на Бога, не имеет в себе страха Божия. 10. Говорил еще о причащении святых Тайн: увы мне! сколько раз я ни причащаюсь, - вхожу в союз со врагами Бога. Какое же общение имею я с Ним? Я причащаюсь таким образом в суд себе и осуждение. Мы возглашаем: святая святым; то есть, святым подобает святое. Если я свят, то враги несильны сделать что-либо со мной. 11. Авва Исаия говорил: горе мне! горе мне, что я не подвизался очистить себя так, чтобы удостоиться благосклонной милости Божией. Горе мне! горе мне, что я не подвизался в борьбе дотоле, чтобы победить врагов Твоих, чтобы Ты воцарился во мне. 12. Еще сказал: горе мне, что я облечен именем Твоим, не работаю врагам твоим; горе мне! горе мне, что я делаю то, чем гнушается Бог, и потому Он не врачует меня. 13. Еще сказал: увы мне! увы мне! что я имею пред собою обвинителей, коих частию знаю, частию не знаю и не могу удалить. Увы мне! увы мне! Как я могу предстать пред Господом и Святых Его, потому что враги мои не оставили во мне ни одного члена моего чистым пред Богом? 14. Блаженный Феофил архиепископ, приближаясь ко смерти, сказал: блажен ты, авва Арсений, что всегда помнил о сем часе. 15. Отцы сказывали: однажды, когда братия ели на вечери любви, один брат рассмеялся за столом. Авва Иоанн Колов, увидев его, заплакал и сказал: что это у брата на сердце, что он рассмеялся? Он должен лучше плакать, потому что ест вечерю любви. 16. Авва Иаков сказал: как светильник, поставленный в темной комнате, освещает ее; так и страх Божий, когда вселяется в сердце человека, просвещает и научает всем добродетелям и заповедям Божиим. 17. Некоторые из отцев спросили авву Макария Египетского: от чего это, - ешь ли ты, или постишься, - тело твое всегда сухо? Старец отвечал им: палка, которою ворочают хворост, совершенно снедается огнем; так и человек, если будет очищать ум свой страхом Божиим, то сей страх будет снедать его тело. 18. Рассказывали об авве Макарии Великом: однажды, проходя пустынею, нашел он череп мертвеца, валявшийся на земле. Старец, ударив череп пальмовою палкою, сказал ему: кто ты такой? - отвечай мне. Череп отвечал: я был главным жрецом язычников, живших на этом месте; и когда ты, авва Макарий - духоносец, милосердуя к страждущим в мучении, помолишься о них, тогда они чувствуют некоторою отраду. Авва Макарий спросил его: какя это отрада и какое мучение? Череп говорит ему: сколько небо отстоит от земли, столь велик огонь внизу под ногами нашими и до самой головы; когда мы стоим среди этого огня, не можем видеть лицо друг друга: потому что у нас связана спина спиною. Когда же ты помолишься о нас, то частию один видит лицо другого. Старец заплакал и сказал: несчастный тот день, в который родился человек тот! Ужели только это есть утешение у него в наказании? Старец спросил его еще: нет ли другого более тяжкого мучения? Череп отвечал ему: под нами мучение еще ужаснее. Старец спросил его: а кто там находится? Череп отвечал: мы, незнавшие Бога, еще несколько помилованы; но познавшие Бога и отвергшиеся Его, и не творившие воли Его, те находятся под нами. После сего старец взял череп, зарыл его в землю и пошел своим путем. 19. Некогда старцы из горы Нитрийской послали в скит к авве Макарию просить его к себе. Посланные говорят ему: пока весь народ, собравшись к тебе, не обременил тебя, просим, - прийди к нам, дабы нам видеть тебя, прежде отшествия твоего ко Господу. Когда Макарий пришел в гору, собралось к нему множество братий. Старцы просили его сказать слово братии. Макарий заплакав сказал: будем плакать, братия! Пусть очи наши проливают слезы, прежде нежели отойдем туда, где слезы наши будут жечь тела наши. И все заплакали, падши на лица свои и сказали: отче! помолись о нас. 20. Авва Моисей сказал: если мы побеждаемся плотскою страстию, то не обленимся покаяться и оплакать самих себя, прежде нежели постигнет нас плачь судный. 21. Сказал еще: слезами человек достигает добродетелей; слезами получается оставление грехов. Потому, когда ты плачешь, не возвышай голоса воздыхания и да не увесть шуйца твоя, что творит десница. Шуйца означает тщеславие. 22. Один брат говорил авве Пимену: меня смущают помыслы и не дают мне подумать о грехах своих, а заставляют меня замечать только недостатки брата моего. Авва Пимен рассказал ему об авве Диоскоре, что он в келье плакал о себе; а ученик его жил в другой келье. Когда ученик приходил к старцу и заставал его плачущим, то спрашивал его: отец! о чем ты плачешь? Он отвечал ему: плачу о грехах своих, чадо. Ученик говорил ему: ты не имеешь грехов, отец! Но старец отвечал ему: уверяю тебя, сын мой! если бы можно было мне видеть свои грехи, то мало было бы еще четырех человек, чтобы вместе со мною оплакивать их. При этом сказал авва Пимен: тот поистине человек, кто познал самого себя. 23. Некогда авва Пимен, идя в Египет, увидел женщину, которая сидела на могиле и горько плакала. Он сказал при этом: если бы явились удовольствия всего мира, то и они не отрешили бы души ее от скорби. Так и монах должен непрестанно иметь скорбь в душе своей. 24. Некогда авва Пимен шел с аввою Анувием в пределах Диолка. Проходя около кладбища, видят они женщину, которая страшно терзалась и горько плакала. Они остановились и смотрели не нее. Отшедши потом не много, встретились с одним человеком. Авва Пимен спросил его: о чем эта женщина так горько плачет? Он отвечал, что умер у ней муж ее, и сын, и брат. Авва Пимен, обратясь к авве Анувию, говорит: уверяю тебя, авва, если человек не умертвит всех вожделений плоти и не будет так плакать, не может быть монахом. Вся жизнь и душа этой женщины погрузились в скорбь. 25. Еще сказал авва Пимен: плач приносит двоякую пользу: производит добродетели и сохраняет. 26. Брат спросил авву Пимена: что мне делать? Старец говорит ему: если бы Бог посетил нас, о чем бы нам заботиться? - О грехах своих, отвечал брат. Старец говорит ему: пойдем же в кельи свои, будем сидеть там и размышлять о грехах своих, - Господь поможет нам во всем. 27. Другой брат спросил авву Пимена: что мне делать? Он отвечал: Авраам, когда пришел в землю обетованную, купил себе место для погребения, и чрез гробницу наследовал землю (Быт. гл 23). Что же значит гробница? - сказал брат. Старец отвечал: место плача и рыдания. 28. Брат спросил авву Пимена: что мне делать с грехами своими? Старец отвечал: кто хочет очиститься от грехов, очищает их слезами. 29. Еще сказал авва Пимен: плач есть путь, указанный нам Писанием и отцами нашими, которые говорили: плачьте, - кроме сего пути нет другого. 30. Авва Исаак посетил авву Пимена, и когда они сидели, увидел его в исступлении. И спросил его: где был ум твой? Старец отвечал: там, где была святая Мария и плакала на кресте Спасителя; и я желал бы всегда плакать. 31. Блаженный Афанасий, архиепископ Александрийский, просил авву Памво придти из пустыни в Александрию. Авва пришедши увидел театральную женщину и заплакал. Когда бывшие с ним спросили: от чего он заплакал? то он отвечал: две вещи тронули меня, - во-первых, погибель этой женщины, а во-вторых, то, что я не имею столько тщания к тому, чтобы угождать Богу моему, сколько имеет эта женщина, чтобы угождать развратным людям. 32. Авва Силуан, сидя однажды с братиею, пришел в исступление и пал на лице свое. По долгом времени встав, он заплакал. Братия спросили его: что сделалось с тобою, отец? Он молчал и плакал. Когда же братия побуждали его сказать, он отвечал: я восхищен был на суд и видел, что многие из нашего монашеского звания шли на муку, а многие из мирян шли в царство небесное. Старец продолжал плакать и не хотел выходить из кельи своей. Если и вынужден был выходить, всегда закрывал лице свое кукулем и говорил: за чем мне смотреть на этот временный свет, от которого нет мне никакой пользы? 33. Мать Синклитикия говорила: много подвигов и трудов сначала предстоит приходящим к Богу; но за ними - неизглаголанная радость. Ибо как желающие воспламенить огонь сперва задыхаются от дыма и испускают слезы, а потом уже достигают, чего ищут; так и мы должны воспламенять в себе Божественный огонь со слезами и трудами. Ибо Писание говорит: Бог наш огнь подаяй есть (Евр. 12, 29). 34. Авва Иперехий говорил: монах трудится день и ночь, бодрствуя и пребывая в молитвах, и, уязвляя сердце свое, проливает слезы и призывает милость с неба. 35. Братия пришли к авве Филиксу, в сопровождении некоторых мирян, и просили его, чтобы сказал им слово. Старец молчал. Когда же они сильно упрашивали, сказал им: вы хотите слышать слово? - Так, авва! отвечали они. Старец сказал им: ныне нет слова. Когда братия спрашивали старцев и исполняли то, что старцы говорили им, тогда сам Бог наставлял их, как сказать слово; а ныне только спрашивают, но не делают того, что слышат. Потому Бог отнял у старцев благодать слова, и они не находят, что говорить; потому что нет исполняющего слова их. Братия, услышав это, вздохнули и сказали: помолись о нас, авва! 36. Рассказывали об авве Оре и авве Феодоре: однажды, бросая глину на келью, сказали они друг другу: если теперь посетит нас Бог, что будем делать? заплакав, оставили глину и удалились в кельи свои. 37. Один старец рассказывал, что некий брат желал удалиться в пустыню, но ему не позволяла родная мать. Он не оставлял своего намерения и говорил: я хочу спасти душу свою. Мать долго уговаривала его; но будучи не в силах удержать, наконец отпустила его. Удалившись и сделавшись монахом, он в безпечности проводил жизнь свою. Случилось умереть матери его. Чрез несколько времени он сам впал в сильную болезнь, и, в изступлении, был восхищен на суд, где встретил мать свою, вместе с прочими судимыми. Когда увидала его, изумилась и сказала: что это такое, сын мой! И ты осужден на это место! Где же слова твои, которые ты говорил: хочу спасти душу свою? Смущенный такими ее словами, он стоял с поникшею головою, и не знал, что отвечать матери. И слышит опять голос, говорящий ему: "возьмите его отсюда. Я послал вас в киновию за другим монахом, соименным этому, из такой-то пустыни". Когда кончилось видение, он пришел в себя и рассказал о нем присутствующим. Для утверждения и удостоверения в словах своих, он просил одного брата сходить в ту киновию, о которой слышал, и дознать, не скончался ли там брат, о котором он слышал. Посланный пришедши в киновию нашел точно так. После этого, когда брат возстал от болезни и мог располагать собою, он сделался затворником и сидел, помышляя о своем спасении, каялся и плакал о том, что прежде проводил жизнь в беспечности. Таково было его сокрушение, что многие уговаривали сделать себе некоторое послабление, дабы не потерпеть какого-нибудь вреда, по причине неумеренности плача. Он не хотел на это склониться, говоря: если я не снес упрека от матери своей, то как могу перенести в день судный стыд пред Христом и святыми Ангелами? 38. Старец сказал: если бы возможно было в пришествие Божие, по воскресении, от страха умереть душам человеческим, то весь мир умер бы от этого ужаса и изумления. Как можно видеть небеса раздирающиеся, Бога являющегося с гневом и яростию, несчетное воинство Ангелов и все вместе человечество? Посему так мы должны жить, как имеющие каждый час отдать Богу отчет в своей жизни. 39. Брат спросил старца: почему, авва, сердце мое жестоко, так что я не страшусь Бога? Старец отвечал ему: я думаю, что когда человек воспринимает в сердце свое обличение самого себя, тогда он приобретает страх Божий. Брат спросил его: в чем состоит обличение? В том, отвечал старец, чтобы человек обличал свою душу во всяком деле, говоря самому себе: помни, что ты должен предстать пред Бога, и еще: чего я хочу себе, живя с человеком, а не с Богом? Итак, я думаю, если кто будет сохранять самообличение, то вселится в него страх Божий. 40. Старец, увидя одного смеющегося, сказал ему: пред небом и землею мы должны отдать Богу отчет во всей своей жизни, - и ты смеешься! 41. Старец сказал: как тень свою мы везде с собою носим; так мы должны плакать и иметь в себе сокрушение, где бы мы ни находились. 42. Брат спрсил одного старца: авва, скажа мне слово. Старец сказал ему: когда Бог поразил Египет, то не было ни одного дома, в котором бы не было плача. 43. Брат спросил одного старца: что мне делать? - Мы должны постоянно плакать, сказал старец. Так одному старцу случилось некогда быть в обмороке, и, по прошествии многого времени, опять придти в самого себя. Мы спросили его: что ты видел там, авва? Он сказал нам со слезами: я слышал там плач говорящих непрестанно: "горе мне! горе мне!" Так и мы должны взывать непрестанно. 44. Брат спросил одного старца: почему душа моя желает слез, - так как я слышу старцев плачущих, - и не приходят слезы, о чем и сокрушается душа моя? Старец сказал ему: сыны Израиля чрез сорок лет вошли в землю обетованную. Слезы суть земля обетованная. Если их достигнешь, не будешь бояться войны. Так Бог желает сокрушения твоей душе, дабы она постоянно стремилась в оную землю. 45. Старец сказал: во время пребывания в келье, каждый час имей память о Боге, - и окружит тебя страх Божий. Устрани от души твоей всякий грех и всякое зло, дабы получить спокойствие. 46. Сказал еще: приобретший страх Божий имеет полноту благ; потому что страх Божий спасает человека от греха. Содержание Глава 4. О воздержании, и о том, что должно соблюдать его не только относительно пищи, но и относительно движения души 1. Однажды братия из Скита пошли к авве Антонию. Взошедши на корабль, чтобы отплыть к нему, нашли они одного старца, отправляющегося в ту же сторону. Братия не знали его. Сидя на корабле, говорили об изречениях отцев и из писания; рассказывали также и о рукоделиях своих. Старец все молчал. Вошедши в пристань, они узнали, что и старец отправляется также к авве Антонию. Когда они пришли к Антонию, он сказал им: доброго сопутника нашли вы в этом старце! Сказал и старцу: добрых братий и ты нашел, авва. - Они хороши, отвечал старец, но у них двор не имеет ворот: кто хочет, подходит к стойлу, и отвязывает осла. - Это сказал он потому, что они говорили все, что ни приходило им на ум. 2. Авва Даниил говорил об авве Арсении, что он проводил всю ночь в бдении; и когда к утру, по естественному закону, преодолевал его сон, то авва говорил ему: иди, злой раб, - и, заснув несколько сидя, тотчас вставал. 3. Авва Арсений говорил, что монаху, если он подвижник, довольно уснуть один час. 4. Говорил о нем авва Даниил: столько лет жил он с нами, и мы давали ему на год одну небольшую меру пшеницы; и когда приходили к нему, из нее же ели. 5. Говорил еще о нем, что он не более одного раза в год переменял воду, в которой размачивал ветви, но только подливал новой воды. Он плел из них корзины, и шил до шестого часа. Старцы спрашивали его, говоря: почему ты не переменяешь воды с ветвями, - она дурно пахнет? Он отвечал: за благовония и масти, коими наслаждался я в мире, надобно терпеть мне это зловоние. 6. Сказал еще: когда авва Арсений слышал, что все плоды поспели, тогда говорил сам от себя: принесите мне, - и один только раз вкушал, съедая от всех по немногу, и благодаря Господа. 7. Сказывали об авве Агафоне, что он в течении трех лет влагал камень в уста свои, доколь не научился молчанию. 8. Однажды авва Агафон шел с учениками своими. Один из них, нашедши на дороге небольшой зеленый стручек чечевицы, говорил старцу: отец, позволишь ли мне взять его? Старец с удивлением обратился к нему и сказал: ты ли положил его здесь? Нет, отвечал брат. Если не ты положил, как хочешь взять его? - заметил старец. 9. Один старец пришел к авве Ахиле и видит, что он выбрасывает кровь изо рта своего. Он спросил его: что это такое, отец? Ахила отвечал: это слово оскорбившего меня брата; я старался не открывать его, и молить Бога, чтобы оно было взято от меня, - и слово сделалось кровию в устах моих. Я выплюнул его, успокоился, и забыл оскорбление. 10. Однажды авва Ахила пришел в келью аввы Исаии, в Скиту, и нашел его ядущим. Он клал на блюдце соль, растворяя ее водою. Увидев старца, он спрятал блюдце. Старец, заметив, что он спрятал блюдце за корзину, говорил ему: скажи мне, что ты ел? Прости меня, авва, отвечал Исаия! Резал я ветви, и почувствовал жар; взял я в рот кусок с солью, но горло мое засохло от жару, и кусок не прошел. Потому я принужден был влить в соль немного воды, чтобы таким образом можно было мне вкусить. Но прости мне! - Тогда старец сказал: пойдите, посмотрите, как Исаия ест похлебку в Скиту! Если хочешь есть похлебку, то ступай в Египет. 11. Сказывали об авве Аммоне: когда он был болен и лежал в постели несколько лет, - никогда не позволял в своем помысле, чтобы посмотреть во внутреннюю свою келью, и видеть, что в ней находится. Ибо, по причине его болезни, ему много приносили. Когда ученик его Иоанн входил и выходил из нее, он закрывал глаза свои, дабы не видеть, что делает он: ибо знал, что Иоанн есть верный монах. 12. Авва Вениамин, пресвитер Келлий, сказал: пришли мы в Скит к одному старцу, и хотели дать ему масла. Он сказал нам: вот здесь стоит малый сосуд, который вы принесли мне назад тому три года: как вы поставили его, так он и остался. Услышав это, подивились мы образу жизни старца. 13. Рассказывали об авве Диоскоре Нахиатском: хлеб у него был ячменный и из чечевицы: каждый год он полагал начало одной какой-нибудь добродетели, говоря: в этот год я не буду есть вареного, или не буду есть яблоков, или овощей. Так приступал он к каждому делу: оканчивая одно, принимался за другое, - и это делал каждый год. 14. Старец сказал: потому я отвергаю удовольствия, чтобы пресечь повод плотского духа. Я знаю, что он всегда борется со мною, ища удовольствий, возмущает мой ум и отгоняет разумение. 15. Однажды Епифаний, епископ Кипрский, послал за аввою Иларионом и просил его так: прийди, повидаемся прежде разлучения нашего с телом! Когда пришел Иларион, они обрадовались друг другу. За трапезою принесена была птица, и епископ, взяв ее, подавал Илариону. Старец сказал ему: прости мне! с того времени, как принял монашеский образ, не ел я ничего заколотого. А я, сказал Епифаний, с того времени, как принял монашеский образ, не допускал, чтобы кто-либо заснул, имея нечто против меня, и сам не засыпал, имея что-либо против другого. Старец сказал: прости мне! твоя добродетель больше моей. 16. Говорили об авве Елладии, что он двадцать лет провел в Келлиях, и не поднимал глаз своих вверх, чтобы посмотреть даже на кровлю церковную. 17. Говорили об авве Зеноне: странствуя в палестине и утомившись, он сел у огуречного огорода. Помысл говорил ему: возьми один огурец и съешь, ибо что в этом важного? Но он отвечал своему помыслу: разве не знаешь, что воров подвергают наказанию? Испытай сам, на этом самом месте, можешь ли перенести наказание? Вставши, он пять дней простоял на жару, и будучи изнурен жаром, сказал сам в себе: не могу снести наказания! потом говорит своему помыслу: если не можешь, то не воруй и не ешь. 18. Авва Исаия сказал: люби более молчать, нежели говорить; ибо молчание собирает сокровище, а говорливость расточает. 19. Авва Феодот сказал: недостаток пищи сушит тело монаха. А другой из старцев сказал: бодрствование еще более изсушает тело. 20. Авва Иоанн Колов говорил: если царь захочет взять неприятельский город, то прежде всего задерживает воду и съестные припасы; и таким образом неприятель, погибая от голода, покоряется ему. Так бывает и с плотскими страстями: если человек будет жить в посте и голоде, то враги, будучи обессилены, оставят душу его. 21. Сказывал еще: однажды, идя по скитской дороге с своим плетением, встретил я погонщика верблюдов, который своими словами довел меня до гнева. Я убежал, оставив свои корзины. 22. Авва Исаак, пресвитер Келлий, говорил: я видел брата, жавшего поле. Ему хотелось съесть пшеничный колос и он сказал владетелю поля: позволишь ли мне съесть колос? Услышав это, владетель удивился и сказал ему: твое поле, отец, и ты меня спрашиваешь! Так был осторожен брат. 23. Сказывали об авве Исидоре, пресвитере: однажды пришел к нему брат звать его к обеду, но старец не хотел идти и говорил: Адам прельстился снедью, и был изгнан из рая. Брат сказал ему: ты боишься даже выйти из кельи своей! Как же мне не бояться, сын, твечал старец, когда диавол яко лев, рыкая, ходит, иский кого поглотити (1 Петр. 5, 8)? Часто также говаривал он: кто предается виннопитию, тот не убежит навета помыслов. Лот, принужденный дочерьми, упился вином, - и диавол, чрез опьянение, легко вовлек его в беззаконное дело. 24. Один брат спросил авву Исидора, пресвитера скитского: почему демоны так сильно боятся тебя? Потому, сказал ему старец, что с тех пор, как я сделался монахом, так веду себя, чтобы гнев не доходил до гортани моей. 25. Еще сказал: вот уже много лет прошло, как я, хотя и ощущаю в себе грехи помышления, но никогда не предавался ни пожеланиям, ни гневу. 26. Авва Кассиан рассказывал об авве Иоанне, бывшем игумене иноков: пришел он к авве Паисию, который сорок лет провел в самой уединенной пустыне. Так как Иоанн имел великую любовь к нему и по сей любви свободу говорить, то спросил его: что ты совершил во столько времени, в таком уединении, нисколько не тревожимый никем из людей? Авва Паисий отвечал: с тех пор, как я уединился, солнце никогда не видало меня ядущим. А меня не видало во гневе, сказал авва Иоанн. 27. Еще сказал: авва Моисей рассказывал нам, что говорил ему о себе авва Серапион: когда я был молод, сидел вместе с аввою Феоною; встав однажды от трапезы, по действию диавола похитил я одну долю хлеба, и съел ее тайно от аввы моего. И как я продолжал это делать несколько времени, то, преобладаемый уже страстию, не мог преодолеть себя; но только одна совесть меня осуждала, а сказать старцу я стыдился. Случилось же, по устроению человеколюбивого Бога, придти некоторым людям к старцу, ради душевной пользы. Они спрашивали его о своих помышлениях. Старец сказал им: ничто столько не причиняет вреда монахам и радости демонам, как утаение помыслов от старцев духовных. Он говорил им и о воздержании. Во время этой беседы, - продолжал авва Серапион, - я размыслил, что Бог открыл обо мне старцу, и сокрушаясь о грехе, начал плакать; потом выбросил хлеб из пазухи своей, который по злому обычаю похищал, и, повергшись сам на пол, просил прощения за прошедшее и молитвы об утверждении в будущем. Тогда сказал ему старец: чадо! когда еще молчал я, твоя исповедь освободила тебя от плена сего, и ты, произнося осуждение на самого себя, убил в укрывательстве уязвляющего тебя демона. Хотя досель ты и допускал его управлять собою, не противясь ему и не обличая его; но теперь более не будет он иметь в тебе места, будучи изгнан из твоего сердца. Еще не кончил старец слов своих, как вдруг нечистая сила представилась как огненное пламя, выходящее из пазухи его, которое наполнило храмину смрадом, так что присутствующие думали, что сожжено множество серы. Тогда сказал старец: познай слово мое! Чрез бывшее знамение Господь явил свидетельство твоего освобождения. 28. Авва Лонгин, впадши однажды в болезнь, говорил самому себе: страдай и умирай; если не будешь просить пищи безвременно, то не дам тебе и ежедневной пищи. 29. Сказывали об авве Макарии: когда случалось ему быть с братиею, он полагал себе за правило: если будет вино, выпей для братии; но за один стакан вина не пе целый день воды. Поэтому, когда братия для успокоения давали ему вина, старец с радостию принимал оное, чтобы мучить себя. Но ученик его, зная дело, говорил братии: ради Господа не давайте ему; иначе он будет мучить себя в келье. Братия, узнав сие, более не предлагали ему. 30. Авва Макарий Великий говорил в Скиту братиям, когда распускал собрание: бегите, братия! Один из старцев сказал ему: куда мы побежим далее сей пустыни? Авва, положив перст на уста, сказал: сего бегите. Потом вошел в келью свою, запер дверь и сидел. 31. Тот же авва Макарий сказал: если ты, делая кому-либо выговор, прийдешь в гневе, то удовлетворишь своей страсти. Таким образом, чтобы спасти другого, ты не погуби себя самого. 32. Авва Пимен сказал: если бы не пришел Навузардан-архимагир, храм Господень не был бы сожжен (4 Цар. 25, 8. 9). Это значит, если бы похоть чревоугодия не входила в душу, то ум не падал бы в борьбе с врагом. 33. Сказывали об авве Пимене: когда его звали к трапезе, он пошел со слезами, дабы не ослушаться братьев и не опечалить их. 34. Некоторые сказали авве Пимену об одном монахе, что он не пьет вина. Вино есть питие не монашеское, отвечал он. 35. Сказал авва Пимен: душа ничем так не смиряется, как если кто будет воздержным в пище. 36. Сказал еще: если человек будет помнить изречение Писания: от словес своих оправдишися, и от словес своих осудишься (Матф. 12, 37), то решится лучше молчать. 37. Еще сказал старец: брат спросил авву Памво: хорошо ли хвалить ближнего? Памво отвечал: хорошо, но лучше молчать. 38. Брат спросил авву Пимена: как нужно жить в киновии? Старец отвечал: живущий в киновии должен всех братьев считать за одного, и хранить уста и очи. И таким образом он может быть спокойным. 39. Авва Пимен сказал: как дым выгоняет пчел, и тогда вынимается сладость их делания; так и плотское наслаждение изгоняет из души страх Божий и разрушает всякое доброе ее делание. 40. Один из отцев рассказывал об авве Пимене и брате его: когда жили они в Египте, мать их желала увидеться с ними, но не могла. В один день, заметив, когда они пошли в церковь, она вышла на встречу к ним. Но они, увидев ее, воротились назад, и заперли дверь в глазах ее. Мать, стоя за дверью, жалобно кричала им: увижу ли я вас, дети мои любезные! Слыша это, авва Анувий взошел к авве Пимену и сказал: что нам делать с этою старицею, так плачущею у дверей? Вставши, авва Пимен пошел к двери, не выходя из кельи, приблизился к матери, и услышав, что она плачет с великим воплем, сказал ей: что ты так вопиешь, старица? Она, услышав голос его, начала со слезами вопиять еще громче: хочу вас видеть, дети мои! Что будет из того, если я увижу вас? Не мать ли я ваша? Не я ли воздоила вас? Я уже вся седа! Но услышав голос твой, я пришла в смятение. Старец говорит ей: здесь ли хочешь видеть нас, или в том мире? она отвечала: если не увижу вас здесь, дети, увижу ли там? Старец отвечает ей: если решишься не видеть нас здесь, то там увидишь. Тогда она с радостию ушла и сказала: если подлинно увижу вас там, то не хочу видеть здесь. 41. Сказывали об авве Павле, что он провел четыредесятницу с малою мерою чечевицы и кружкою воды. 42. Сказывали об авве Пиоре, что он ел ходя. Когда спросил его кто-то: для чего ты так ешь? Не хочу я, отвечал он, заниматься пищею, как делом, - но как полделом. Сказал еще другому, спросившему его о том же: хочу, чтобы и в то время, когда ем я, душа моя не чувствовала никакого телесного удовольствия. 43. Сказывали об авве Петре Пионитском к Келлиях, что он не пил вина. Когда он состарился, братия смешали немного вина с водою, и просили его выпить. Он сказал: поверьте мне, - это примешение я почитаю приправой. Таким образом он осуждал себя и за смешенное вино. 44. В гору св. Антония сделано было приношение, в котором найден небольшой боченок с вином. Один из старцев, взяв малый сосуд и стакан, поднес авве Сисою, и отдал ему. Авва выпил; принял потом и другой стакан, и выпил. Старец предложил ему и третий, - авва не принял, и сказал: перестань, брат! Или ты не знаешь, что есть сатана? 45. Брат спросил авву Сисоя: что мне делать? Когда прихожу я в церковь, там часто бывает вечеря любви, и меня удерживают на ней. Старец говорит ему: дело трудное! Говорил также ему Авраам, ученик его: если случится быть вечери в субботу, или в воскресенье, и брат выпьет три стакана (вина), не много ли будет? Старец отвечал: если бы не было сатаны, - то не много. 46. Ученик аввы Сисоя часто говаривал ему: авва, встань, потрапезуем! Старец отвечал: ужели мы не ели, сын мой? нет, отец. Если не ели, принеси. - поедим. 47. Авва Сисой сказал однажды с дерзновением: поверь, вот уже тридцать лет, как я не молюсь Богу о прочих грехах своих, но, молясь, говорю Ему: Господи, Иисусе Христе, покрой меня от языка моего! Ибо даже доселе я падаю, согрешая чрез него. 48. Некогда авва Силуан и ученик его Захария пришли в монастырь: там их упросили вкусить немного пищи на дорогу. Когда они вышли, ученик нашел воду на дороге, и хотел напиться. Авва Силуан говорит ему: Захария, ныне пост! Разве мы, отец, не ели? - говорил ученик. Что мы ели там, - это было дело любви, отвечал старец; но мы должны соблюсти свой пост, сын мой! 49. Блаженная Синклитикия сказала: мы, принявшие такой обет, должны сохранять совершеннейшее целомудрие. И у мирян, по-видимому, есть целомудрие, но с ним соединяется и нецеломудрие; потому что они согрешают всеми прочими чувствами, - они и смотрят нескромно, и смеются безчинно.
Никто не решился оставить свой комментарий.
Будь-те первым, поделитесь мнением с остальными.
Будь-те первым, поделитесь мнением с остальными.