- 1115 Просмотров
- Обсудить
* * *
Спасибо, друг, что посетил
Последний мой приют.
Постой один среди могил,
Почувствуй бег минут.
Ты помнишь, как я петь любил,
Как распирало грудь.
Теперь ни голоса ни сил,
Чтоб губы разомкнуть.
И воскресают словно сон
Былые времена
И в хриплый мой магнитофон
Влюбляется струна.
Я пел и грезил, и творил,
Я многое сумел.
Какую женщину любил!
Каких друзей имел!
Прощай Таганка и кино,
Прощай зеленый мир.
В могиле страшно и темно,
Вода течет из дыр.
Спасибо, друг, что посетил
Приют последний мой,
Мы все здесь узники могил
А ты один живой.
* * *
В друзьях богат он был, на всех хватало
Его надежной дружеской руки,
Вот о врагах он думал слишком мало.
Охота кончена. он вышел на флажки.
Таганка в трауре, открыли доступ к телу.
К его душе всегда он был открыт.
С ним можно было просто, прямо к делу.
И вот таким не будет он забыт.
Шли, опершись на костыли и клюшки,
С женой, с детьми, не смея зарыдать.
И кто-то выговорил все же: „Умер Пушкин"
Ведь не хватало смерти, чтоб сказать!
Мы, взявшись за руки, стоим перед обрывом,
Земля гудит от топота копыт,
А он в пути смертельном и счастливом.
И вот таким не будет он забыт.
Мы постояли по-над пропастью, над краем,
Где рвется нить, едва ее задеть.
И этот день — днем памяти считаем,
А также каждый следующий день.
Абдулов
На 9-й день после похорон.
ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ
Как плод граната зреет мерзость
Под красной меткой на груди.
Моя оскаленная трезвость
Маячит зверем впереди.
Я ногу выдерну из стремени,
Чтобы умчался конь в поля,
Я мягко выпаду из времени
И прикоснусь к тебе, земля.
Зеленый дым вольется в очи,
Перевернется небосклон,
И, улыбнувшись между прочим,
Я прикоснусь к тебе, огонь.
Мой разум — нищая одежда
Сгорит мгновенно, и тогда
Тебя отрину я, надежда,
И прикоснусь к тебе, вода.
В стеклянной призрачной купели,
Незримой волей окруженный,
В первоначальной колыбели
Дремать я буду, не рожденный.
Лебедев
* * *
Твой случай таков, что мужи этих мест и предместий
Белее Офелий бродят с безумьем во взоре.
Нам, виды видавшим, ответствуй, как деве прелестной:
Так быть или как? Что решил ты в своем Эльсиноре?
Пусть каждый в своем Эльсиноре решает, как может,
Дарующий радость — ты щедрый даритель страданья.
Но дании всякой нам данной тот славу умножит,
Кто подданых душу возвысит до слез, до страданья, рыданья.
Спасение в том, что сумели собраться на площадь
Не сборищем сброда, спешашим глазеть на Нерона,
А стройным собором собратьев, отринувших пошлость.
Народ невредим, если боль о певце всенародна.
Народ, народившись, не неуч, он ныне и присно
Не слушатель вздора и не собиратель вещицы.
Певца обожая, расплачемся, — доэлестна тризна.
Быть или не быть — вот вопрос, как нам быть. Не взыщите.
Люблю и хвалю, не отвергшего смертную чашу.
В обнимку уходим все дальше, все выше и чище.
Не скряги — не жаль, что сердца разбиваются наши,
Лишь так справедливо, ведь если не наши, то чьи же?
Б. Ахмадулина
(Нач. Авг. 1980)
28 ИЮЛЯ. ТАГАНСКАЯ ПЛОЩАДЬ. ПРОВОДЫ
Люди просто не стоят,
Люди думают, и свистят,
И кроют матом милицию,
А за ней официальщину дубовую.
Лучше в церковь бы пойти — поклониться.
Люди просто не стоят,
Люди требуют, чтобы память не ушла с катафалками,
Чтоб глядел он из окна добрым гением…
Вот о чем кричат над Таганкою.
Умер лучший человек в государстве.
Душу болью не трави — может статься,
Впереди еще и беды и мытарства…
Умер главный человек государства.
ПАМЯТИ ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО
Вот уж сорок дней, как к могиле мы этой приходим…
И в молчаньи стоим, скорбно головы вниз наклоня,
Словно ждем еще песен, которые стонут в народе,
Но в мозгу одна мысль: „Не услышать нам больше тебя!.."
А на лицах вопрос: „Почему? От чего так случилось?"
Может мы виноваты и не сберегли?!
Лишь в ответ — тишина… Тихий шепот стихов у могилы…
И у каждого в сердце кусок своей личной и общей вины!
„Как ты жил? Чем ты жил?" — ты с экрана нам улыбался…
Иногда доставался нам в театр на Таганку случайный билет,
И у каждого диск, напетый тобой, оставался… —
Вот и все! А теперь у нас даже и этого нет!
Мы приходим сюда, засыпая могилу цветами,
И часаши стоим здесь обиду и боль затая…
Мысли в сердце рифмуются только одними стихами…
— Что еще рассказать всем?
— Что забыли сказать про тебя???
Не обидно ли разве, когда молодыми уходят?!..
В 40 лет человек полон жизни и творческих сил,
И талант через край! эх, володя, володя!!!
Ведь ты правду любил — значит жизнь ты подавно любил!
Тишина… Тихо падает лист на промокшую землю…
Скорбь природы выплакивается проливным, моросящим дождем…
Почернела гитара от дождя иль от слез, словно дремля,
Как подруга тоскует о нем! Все о нем и о нем!
Беспощадно время летит… И часы и минуты сметает…
Сыновья подрастут, обновится с весною земля!
А дороги к могилам травою, как всегда, зарастают!..
Лишь останется в памяти дней недопетая песня твоя!
2 Сент. 1980 г. г. Москва
НА СМЕРТЬ ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО
Кони,
Кони,
Кони.
Привередливые кони.
Путь окончен.
Путь окончен.
Путь окончен.
Ветер захлебнулся пеной.
Кто там высказаться хочет?
Кто там хочет что-то вспомнить?
Поздно. поздно.
Путь окончен.
Помолчим же, как сумеем.
Лучше б громче и смелее.
Отчего же, отчего же мы не смели?
И не смеем? Всем понятно,
Все понятно, все, что можно:
Честен, дерзок, незапятнан.
Остальное — промолчали!
А душа — она кричала!
А сарказм — бросал перчатку!
Может лучше для начала
Просто взять и напечатать?
Все до самой горькой боли,
Все до самой главной строчки,
До последней, и, тем более,
Разве кто-нибудь не хочет?
Он хрипел, глаза не прятал,
Ну, а мы, а мы посмеем?
Что, кишка тонка?
А значит, не чета нам рыцарь смеха.
Нам в детсадик бы с досадой
Нашей тихой и пристойной.
Потоптались, рассосались,
Погрустили и за столик…
(26. 07. 80)
* * *
ДЕНЬ БЕЗ СМЕРТИ
Часов, минут, секунд — нули,
Сердца с часами сверьте.
Обьявлен праздник всей Земли:
День без единой смерти.
Вход в Рай забили впопыхах,
Ворота Ада на засове,
Все согласовано в Верхах,
Без оговорок и условий.
Постановление не врет:
Никто при родах не умрет,
И от болезней в собственной постели,
И самый старый в мире тип
Задержит свой предсмертный хрип
И до утра дотянет еле-еле.
И если где резня — теперь,
Ножи держать тупыми!
И если бой — так без потерь,
Расстрел — так холостыми.
Нельзя и с именем Его
Свинцу отвешивать поклонов
Не будет смерти одного
Во имя жизни миллионов.
Конкретно, просто, делово:
Во имя черта самого
Никто не обнажит кинжалов.
Никто навеки не уснет,
И не взойдет на эшафот
За торжество добра и идеалов.
Забудьте мстить и ревновать,
Убийцы, пыл умерьте.
Бить можно, но не убивать
Душить, — но не до смерти.
Эй! Не вставайте на карниз
И свет не заслоняйте!
Забудьте прыгать сверху вниз,
Вот, снизу вверх — валяйте!
Сдюнтяи, висельники, тли,
Мы всех вас выймем из петли,
Еще дышащих, тепленьких, в исподнем.
Под топорами палачей
Не упадет главы ничей
— Приема нынче нет в раю господнем!
И запылают сто костров
Не жечь, а греть нам спины,
И будет много катастроф,
А жертвы — ни единой.
И отвалившись от стола,
Никто не лопнет от обжорства
От выстрелов из-за угла
Мы будем падать без притворства.
На целый день отступит мрак,
На целый день отступит рак,
На целый день случайности отменят.
А коль за ком не доглядят.
Есть спецотряд из тех ребят,
Что мертвецов растеребят,
Натрут, взьерошат, взьерепенят.
Смерть погрузили в забытье
Икрою смерти взятку дали
И напоили вдрызг ее,
И даже косу отобрали.
В уютном боксе в тишине
Лежит на хуторе Бутырском
И видит паксти во сне,
И стонет храпом богатырским.
Ничто не в силах помешать
Нам жить, смеяться и дышать,
Мы ждем событья в радостной истоме!
Для темных личностей в Столбах
Полно смирительных рубах
— Пусть встретят праздник
В сумасшедшем доме.
И пробил час, и день возник,
Как взрыв, как ослепленье.
И тут, и там взвивался крик:
— Остановись, мгновенье!
И лился с неба нежный свет,
И хоры ангельские пели,
И люди быстро обнаглели:
— Твори, что хочешь!.. Смерти нет!
Иной до смерти выпивал
— Но жил, подлец, не умирал.
Другой в пролеты прыгал всяко-разно,
А третьего душил сосед,
А тот его… Ну, словом, все
Добро и зло творили безнаказно.
А тот, кто никогда не знал
Ни драк, ни ссор, ни споров —
Теперь свой голос поднимал,
Как колья от заборов.
Он терпеливо вынимал
Из мокрых мостовых булыжник…
А прежде был он тихий книжник
И зло с насильем презирал.
Кругом никто не умирал,
А тот, кто раньше понимал
Смерть как награду, как избавленье
— Тот бить старался наповал,
Что, дескать, помнит чудное мгновенье.
Какой-то бравый генерал
Из зависти к военным хунтам
Весь день с запасом бомб летал
Над мирным населенным пунктом.
Перед возмездьем не раскис
С поличным пойманный шпион —
Он с ядом ампулу разгрыз,
Но лишь язык порезал он.
Вот так по нашим городам
Без крови, пыток, личных драм
Катился день, как камнепад в ущелье.
Всем сразу славно стало жить!..
Боюсь, их не остановить,
Когда внезапно кончится веселье.
Ученый мир — так весь воспрял,
И врач, науки ради,
На людях яды проверял —
И без противоядий.
Ну, а евреям был погром —
Резвилась правящая клика,
Но все от мала до велика
Живут — все кончилось добром.
Самоубийц, числом до ста,
Сгоняли танками с моста,
Повесившихся — скопом оживляли.
Фортуну — вон из колеса!
Да! День без смерти удался!
Застрельщики, ликуя, пировали.
Но вдруг глашатай весть разнес
Уже к концу банкета,
Что торжество не удалось,
Что кто-то умер где-то.
В тишайшем уголке Земли,
Где спят и страсти, и стихии,
Куда добраться не могли
Реаниматоры лихие.
Кто мог дерзнуть?
Кто смел посметь?
И как уговорили смерть?
Ей дали взятку — смерть не на работе.
Недоглядели — хоть реви!
— Он просто умер от любви,
На взлете умер он, на верхней ноте.
1976
Никто не решился оставить свой комментарий.
Будь-те первым, поделитесь мнением с остальными.
Будь-те первым, поделитесь мнением с остальными.